Является ли угрозой скрытая безработица?
Кто прав — Минтруд или ЦБ
Татьяна Рыбакова
На прошлой неделе произошла заочная перепалка Минтруда и ЦБ. Первый выпустил предупреждение, что в России растет скрытая безработица в виде неполной занятости. А глава ЦБ Эльвира Набиуллина в ходе выступления в Госдуме отметила, что подобные проблемы носят локальный характер и малозначимы на фоне общего дефицита кадров. Кто же прав?
Минтруд предупреждает
Данные служб занятости показали расширение скрытой безработицы: за три месяца число сотрудников, столкнувшихся с неполной занятостью, простоями и угрозой увольнения, выросло до 254 тысяч, написал РБК со ссылкой на Минтруда. По информации ведомства, в конце октября 2025 года совокупная численность сотрудников в неполной занятости, простое или предполагаемых к увольнению превысила 254 тысячи человек. В июле таких россиян было 165 тысяч.
Основной рост пришелся на работников, переведенных на неполный рабочий день и неполную рабочую неделю — так называемую четырехдневку. Их количество выросло в 2,6 раза — с 51,9 до 133,3 тысячи человек. Среди отраслей наибольшая численность сотрудников, занятых неполное рабочее время, в октябре фиксировалась в производстве двигателей внутреннего сгорания, электрического и электронного оборудования, а также прочих комплектующих и принадлежностей для автотранспортных средств.
Среди регионов по этому показателю выделяются Самарская, Ярославская, Нижегородская области, Татарстан и Башкортостан. Что неудивительно — в Самарской области находится АвтоВаз — крупнейший работодатель региона, на котором в конце сентября ввели режим четырехдневной рабочей недели. О такой же мере объявили «Уралвагонзавод» (Свердловская область), ЛиАЗ (Московская область), КАМАЗ (Татарстан) и крупнейший в России производитель цемента «Цемрос» — бывший «Евроцемент» (заводы находятся в Республике Мордовия, Карачаево-Черкесской Республике, Архангельской, Белгородской, Брянской, Воронежской, Ленинградской, Липецкой, Рязанской, Самарской, Свердловской, Ульяновской и Челябинской областях).
Число работников в простое в конце октября, по данным служб занятости, составило 36,3 тысячи человек, или 18,9% от численности сотрудников предприятий, использующих этот режим. В июле в простое находилась меньшая доля — 11% сотрудников, хотя их численность была даже выше — 39,8 тысячи человек. По состоянию на 22 октября собирались увольнять 85,3 тысячи человек, или 33,3% от среднесписочной численности работников организаций, заявивших о планах сокращения штата. В июле доля таких сотрудников составляла 20,4%, или 73,6 тысячи человек. Наибольшее число сотрудников, предполагаемых к увольнению в октябре, зафиксировали в отраслях бюджетного сектора: органах местного самоуправления и больницах. В основном это занятые в Ярославской и Иркутской областях, Красноярском крае, Москве и Петербурге.
Локальная проблема или первый сигнал?
Стоит отметить, что проблему роста скрытой безработицы отметили еще летом бизнес-объединения и профсоюзы, а в середине августа о росте скрытой безработицы упомянул и Владимир Путин. Причем, уже тогда эксперты отмечали, что проблема стала видимой из-за сокращений рабочей недели и персонала на крупных системно-значимых предприятиях, но в реальности она гораздо острее для малого и среднего бизнеса. Это подтверждает и экономист Сергей Петров.
«Малый и средний бизнес страдает от высоких ставок кредита. Мало кто из сектора может обойтись без кредитных средств, при этом никто не мог спрогнозировать пару лет назад такую жесткую и длительную денежно-кредитную политику», — поясняет он.
Порядка 40% компаний в III квартале 2025 года столкнулись с проблемой неплатежей со стороны контрагентов, сообщает РСПП в ежеквартальном мониторинге «Состояние российской экономики и деятельность компаний». За последние три месяца неплатежи стали беспокоить значительно большую часть бизнеса. Помимо этого, бизнес столкнулся одновременно и с падением спроса на свою продукцию. Об этом свидетельствуют ответы 34% опрошенных респондентов. На ограничение бизнеса влияет сокращение инвестиционных программ (16% против 9% в апреле — июле), уменьшение объемов производства (13% против 10%), проблемы с доставкой (15% против 10%).
А вот Эльвира Набиуллина считает, что на рынке труда в России только-только появились признаки смягчения напряжения, и это хорошо, потому что из-за дефицита кадров зарплаты росли быстрее производительности труда. А рост скрытой безработицы локальный. «Мы посмотрели — на них трудятся 0,2% от 74 млн людей, занятых в целом. Большинство предприятий — а мы опрашиваем ежемесячно по всей стране до 15 тысяч предприятий, — большинство, к сожалению, говорят, что им не хватает работников, сложно их найти, удержать», — заявила глава ЦБ в Госдуме.
Так что же — радоваться проблемам на «отдельно взятых предприятиях» или пугаться первых признаков кризиса? Это действительно локальная проблема, не влияющая на общую картину, или же первые признаки надвигающегося спада? Кто прав — Минтруд или Набиуллина?
«Это локальные проблемы, но для конкретных городов они серьезные», — говорит экономист-географ Наталья Зубаревич. В самом деле: трудно объяснить жителям Набережных Челнов, что им надо радоваться тому, что крупнейший работодатель города АвтоВаз переводит работников с конвейера на уборку территории. А уж объяснять шахтерам Кузбасса, что им надо посвятить вынужденный отпуск без сохранения содержания семье и прогулкам на природе, пожалуй, может оказаться опасным для физического здоровья. Еще хуже невидимые миру, СМИ и начальству слезы жителей маленьких городов и поселков, где главным работодателем было небольшое, по меркам всей России, предприятие, которое вынуждено было закрыться или начать сокращения.
Но ждет ли подобное другие регионы и отрасли? Регионы — вряд ли окажутся в условиях массовой безработицы, пусть и скрытой, а вот всем секторам, которые отрезаны от государственного заказа, придется несладко, считает Петров. «Это и есть системная трансформация экономики: капитал и труд перетекают туда, где есть государственные деньги», — поясняет он.
Идите за деньгами
Это особенно ярко можно увидеть на примере КАМАЗа. «Проблемы на предприятии начались в этом году, потому что КАМАЗ потерял госзаказ», — говорит собеседник РА из компании. В результате, по данным отчета компании, чистый убыток КАМАЗа по РСБУ за девять месяцев 2025 г. вырос в 7,6 раза по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, достигнув отметки в 29,1 млрд. рублей. Выручка компании сократилась еще на 25 миллиардов рублей за этот период. Продажи новых крупнотоннажных грузовых автомобилей (HCV) за 9 месяцев 2025 года в РФ упали на 57,4%, что и нашло отражение в сокращении выручки. При этом финансовые расходы КАМАЗа выросли за полгода вдвое за счет роста затрат на обслуживание кредитов. У компании высокий долг: долгосрочные обязательства выросли до 167 млрд рублей, а краткосрочные — до 308,4 млрд. В сумме обязательств набралось почти на полтриллиона при общей капитализации компании всего в 59,1 млрд.
При этом, по словам нашего собеседника, все надеются на то, что государство предприятию поможет. «Может, на следующий год выиграем тендер или помогут еще как», — надеется он. Особо вдохновила работников помощь АвтоВАЗу: самарские власти освободили предприятие от налога на прибыль до 2028 года. То, что это всего лишь продление имеющейся льготы и вряд ли особо поможет автогиганту, пока не принимается во внимание.
Аналогичные настроения и в Кемеровской области. Здесь большинство уверены в том, что государство не даст пропасть Кузбассу, а вину в основном перекладывают на местные власти и «жадных собственников». По словам собеседницы РА из Кемерова, настроения пока пессимистичные, но особо никто не задумывается о том, что стоит уезжать из региона или менять профессию. Да это и не особенно возможно. «Ну, решите вы продать свою квартиру или дом — а кому? Местные сами без денег, а другим зачем сюда ехать? И в кого прикажете переквалифицироваться 45-летнему шахтеру? Он уже на шахте здоровье потерял, у него льготная пенсия пропадет, да и вообще — что, пойдет на самокате пиццу в Москве развозить, что ли?», — возмущается она.
Это действительно проблема, причем, существующая в России еще со времен СССР. У нас низкая мобильность населения: когда-то из-за института прописки и отсутствия рынка жилья, сегодня — из-за неразвитости рынка арендного жилья и отсутствия финансовой подушки у подавляющей массы населения. Поэтому переехать из депрессивного региона в более перспективный — та еще проблема. Плюс отсутствие информации и хоть какой-то господдержки для такого переезда. Даже в СССР существовали целевые наборы для работы на крупных стройках и заводах: людей зазывали вербовщики, давали «подъемные», обеспечивали жильем. Да, зачастую это было общежитие или даже барак, но в условиях, когда и в Москве большинство жило в коммуналках по пять человек в комнате и с очень скромными доходами — это все же были деньги и жилье. Сейчас ничего подобного нет, предприятия предпочитают повысить зарплаты, нежели целенаправленно вести поиск в регионах с наличием свободных рук, да и службы занятости Роструда не сильно помогают с информацией о наличии вакансий в других регионах. Что уж тут говорить про «подъемные» и служебное жилье.
И все же, по мнению Петрова, рост мобильности рабочей силы — единственный выход, и государство, преобразуя экономику в своеобразный госкапитализм, способствует росту этой мобильности. «Рано или поздно людям придется ехать туда, куда идут деньги. Ничего страшного в этом нет — когда-то я сам приехал в Москву за лучшей жизнью и два месяца жил в комнате с жуткими соседями-ханыгами. Это небольшая плата за изменение своей жизни», — считает он.
Увы, пока единственное радикальное средство от безденежья и безработицы, которое выбирают в регионах — это заключение контракта с Минобороны. По словам собеседницы РА в Кемерово, «на СВО» уходят многие. «Риском шахтера не испугать — он каждый день спускается в шахту, не зная, выйдет ли», — говорит она. Да и среди шахтеров многие настроены провоенно, желая «помочь братьям с Донбасса».
В Набережных Челнах собеседник РА таких настроений не наблюдает. К тому же, правительство Татарстана недавно снизило региональные выплаты за заключение контракта с 3,1 млн до 800 тысяч рублей. Плюс в самой республике достаточно много быстрорастущих отраслей, в том числе, связанных с госзаказом и ОПК — взять хотя бы ОЭЗ «Алабуга», где ведется сборка дронов. А Казань, по данным исследования SuperJob, даже обогнала Санкт-Петербург в области перспектив для карьеры. Тем не менее, люди пока с КАМАЗа уходить не спешат, надеясь на исправление ситуации.
Острова невезения
Так что же, скрытая (а впоследствии, возможно, и явная) безработица — удел локальных отраслей и территорий, которым не повезло, и все, что нужно — это уехать оттуда «лишним» людям? Увы, таких «островов невезения» будет больше — ведь «структурная трансформация экономики» только началась, считает Петров. «Под ударом в первую очередь, конечно, малый и средний бизнес — тут даже трудно выделить какие-то отрасли. Что касается крупных компаний, то трудно будет всем, кто завязан на потребительский спрос — он снижается, и это не краткосрочная тенденция», — говорит он.
Кто пострадает? Помимо автопрома — это ритейл и все связанные с ним отрасли (логистика, транспортные перевозки), легкая промышленность, мебельная промышленность, строительство. «Посмотрите, даже в Москве объем введенного в строй жилья уменьшился вдвое. Это логично — зачем вбрасывать в и так стагнирующий рынок новые квадратные метры», — отмечает Петров. С проблемами у строителей связаны и мебельная промышленность (нет нового жилья — не нужна и новая мебель), и вообще производство пиломатериалов, и производство цемента и металла… «В предельном виде, трудности могут ожидать всех, куда не идут государственные деньги», — говорит Петров.
А государственные деньги, в связи с дефицитом бюджета, будут тратиться все более скупо — сокращается даже финансирование нацпроектов, в основном — мега-строек. Единственные по-настоящему защищенные статьи — национальная безопасность и оборона, социальная политика. В первом случае — это прежде всего ОПК и силовые ведомства, во втором — демография. Трудно представить себе, что тот же шахтер или оператор станков ЧПУ пойдет агитатором против абортов — да там и без них желающих хватает. Значит — только в участковые, которых дефицит. Или «на СВО».
Единственная надежда — что в регионе появится предприятие, которому достанется госзаказ. «Вот в депрессивной, в целом Ивановской области сейчас прекрасно чувствует себя завод тяжелого станкостроения. Потому что у него есть госзаказ на производство продукции, даже не военного назначения, а промежуточного цикла для, в том числе, военных целей», — отмечает Петров. Даже переход в государственную собственность доли основных владельцев ИЗТС, Владимира и Михаила Бажановых, не помешал благополучию работников предприятия. Впрочем, еще есть надежда на то, что государство посчитает отрасль важной и даст помощь. Но пока, если брать примером те же угледобывающие регионы, даже государственная помощь не слишком меняет положение дел.
Так что если брать в целом, то Эльвира Сахипзадовна, конечно, права: в российской экономике не хватает кадров. «ЦБ в принципе интересует «средняя температура по больнице», а гибель отдельного пациента не представляется проблемой. Как говорится «волки — санитары леса», — говорит Петров. С точки зрения ЦБ — идет обычная адаптация бизнеса к новым условиям и отмирание тех, кто не вписался в новые рамки — вещь нормальная и даже полезная для охлаждения перегретого рынка труда. Но и Минтруд прав: в российских условиях подобная трансформация может вызвать довольно серьезное увеличение социального напряжения в отдельных местах. И так как механизмов саморегуляции за годы реформ и подъема экономики не было создано, это может стать всероссийской проблемой.
