«Спасите нас, верните нашу жизнь, отдайте нам наши дома»
Как жители приграничных регионов, потерявшие жилье из-за войны, попали в бюрократические ловушки и годами не могут получить положенные компенсации.
Андрей до весны 2024 года оставался последним жителем белгородского села Середа. Сам заделывал дыры от осколков снарядов, восемь месяцев ждал стекло на замену выбитому и верил губернатору, который пообещал ему квартиру. Светлана из Курской области получила жилищный сертификат, купила жилье и переехала, а через три недели узнала, что выплата аннулирована. Сергей достроил дом для большой семьи, но не успел узаконить до режима ЧС и вот уже два года обивает пороги.
Все эти люди пережили обстрелы, пожары и мародеров, но оказались бессильны перед бюрократической машиной. Их истории — про систему, где война продолжается, а сроки компенсаций заканчиваются.
Власти отказываются признавать системный сбой, называя трудности единичными. Однако в чатах, посвященных невыплате компенсаций, состоят тысячи людей. «РегАспект» рассказывает истории нескольких пострадавших и пытается оценить масштаб проблемы.
- История Андрея: поздно подал документы
- История Светланы и Натальи: лишились выплат из-за совладельцев
- История Александра и Сергея: не успели зарегистрировать
- Между обещаниями и реальностью
История Андрея: поздно подал документы
— В доме у меня была дровяная печка, колодец — рядом. Так что жил я там хорошо: сажал огород, ухаживал за садом, даже пасеку осваивал, — так Андрей рассказывает о своей жизни в приграничном белгородском селе Середа, которое почти все местные покинули осенью 2022 года, когда здесь ввели режим ЧС.
В поселении не было ни света, ни газа, ни связи. Кроме Андрея, там жили еще пятеро: один пенсионер и семья из четырех человека. Еду оставшимся раз в день привозил полицейский Александр, местные звали его Санычем. Он же присматривал за пустыми домами и кормил оставленных животных.
Помощи властей Андрей попросил за время жизни в Середе один раз — когда беспилотник сбросил взрывчатку рядом с его домом, и выбило окно.
— Я сам сделал замеры и через Саныча передал главе села размеры выбитого стекла. Стекло мне привезли через восемь месяцев. И то, я думаю, что Саныч его сам купил. Хороший был человек, — рассказывает мужчина.
Саныч погиб. А к властям Андрей больше не обращался. Дыры в стенах, появлявшиеся из-за осколков снарядов, заделывал глиной, а крышу — которая «была как дуршлаг, можно было макароны варить» — чинил шифером из запасов. Пока Андрей еще жил в Середе, мародеры вскрыли его дом, «вынесли все, что можно» и угнали машину. Но мужчина говорит, теперь это уже неважно — «все равно бы все сгорело».
Весной 2024 года Андрей оставался последним жителем села, но 13 мая и он был вынужден его покинуть: после взрыва в строении выбило все окна, крыша завалилась. Мужчина переехал в Белгород, снял квартиру, обратился к властям за компенсацией. Но, говорит, получил отказ. Оказалось, заявление на выплату надо было подавать до 1 сентября 2023 года. Андрей не понимает: ведь Середу продолжали обстреливать и после этой даты.
— Я спрашивал у министра строительства, на какой основе они ограничили подачу документов — война продолжается, обстрелы не прекратились. Ответа на свой вопрос не получил, — утверждает Андрей.
Он также поинтересовался, почему его никто не предупредил о сроках. В ответ из администрации прислали ссылку на сайт правительства Белгородской области.
— Я там жил без связи и интернета, и они [власти] это знали, — недоумевает собеседник.
В компенсации за утраченное имущество также отказали, говорит Андрей, сославшись на отказ в компенсации за дом. Мужчина пытался оспорить решение в суде, но тот встал на сторону властей.
Дважды Андрей был на приеме у министра строительства Белгородской области Оксаны Козлитиной, один раз на приеме у губернатора Вячеслава Гладкова. Тот на встрече якобы предложил взамен дома выдать однокомнатную квартиру, «сказал, что подпишет все документы». Но обещание осталось лишь на словах.
— Прошло уже больше года, получаю [квартиру] по сей день, — иронизирует бывший житель Середы.
Мужчина вернулся в село — думал самостоятельно восстановить дом, но оказалось, что «восстанавливать нечего — осталась куча пепла». Андрей не верит в то, что ему удастся возвратиться сюда даже после окончания войны: считает, что в приграничных районах будет опасно жить из-за мин.
История Светланы и Натальи: лишились выплат из-за совладельцев
Вместе с престарелой матерью и двумя дочерьми женщина успела эвакуироваться. Дом, в котором семья жила более двадцати лет, сгорел в сентябре 2024-го — от него остались только фундамент и обломки стен. В течение года женщина собирала справки и ждала компенсацию.
Разрушенный дом в Коренево. Фото предоставила Светлана
В сентябре 2025-го Светлана получила положенный жилищный сертификат на почти 9,5 млн рублей — сумму, соразмерную рыночной стоимости жилья в регионе. Через две недели купила дом в Курске. Еще через пять дней семья переехала. А еще через три Светлане позвонили из дирекции по выдаче сертификатов и сообщили, что выплата аннулируется. На тот момент семья уже перевела деньги собственникам дома.
До начала войны в федеральном законе было указано, что гражданин может получить компенсацию за каждый утраченный объект. Позже, уже в региональном постановлении Курской области, формулировку изменили, добавив туда слово «однократно». Теперь, если разрушенное жилье находится в собственности у нескольких людей, сертификат может получить только один человек. И если ему уже обеспечили компенсацию за другую недвижимость, остальные утрачивают право на выплаты. В это бюрократическую ловушку и попала Светлана: незадолго до эвакуации она переоформила строение на дочерей.
— Я в 2024 году заболела, мне предстояла операция, — объясняет Светлана. — Дом был мой, но я же не готовилась к войне [к тому, что начнут бомбить также Курскую область], не знала, что государство допустит разрушение моего дома. Я написала дарственную на детей: половина — одной дочери, половина — другой. Естественно, у них есть [и свое] жилье. У одной дочери был дом в Теткино Глушковского района — разбит. Она получила за него сертификат и вложила деньги в дом, который мы купили [и выплата по которому затем была аннулирована] i (по закону в покупку одного жилья можно вложить несколько сертификатов) .
Прокуратура Курской области на обращение Светланы ответила, что на порядок выдачи сертификатов повлиять не может, так как «он не закреплен в законодательстве» (документ есть в распоряжении редакции).
— Мы обращались везде, — говорит Светлана. — В прокуратуру, в Министерство строительства, губернатору, в правительство России. Отовсюду приходят одинаковые ответы: обращайтесь в правительство Курской области. А там — тишина.
Светлана написала обращение Путину. В нем объявила, что вместе со своей 84-летней матерью объявляет голодовку и планирует покончить жизнь самоубийством, если их выселят из нового дома.
«Мы [с мамой] в полном здравии и светлой памяти объявляем голодовку, а после того, как расторгнут сделку купли-продажи, лишим себя жизни, потому что без дома нет жизни, мы ни в чем не виноваты, мы никого не убили, только правительство Курской области убивает нас и радуется, быстрее умрем — меньше нужно будет выдавать сертификатов <…> Мы не нарушаем никакого закона, лишать себя жизни мы будем в прямом эфире телеканалов, зарегистрированных на территории России <…> Верните наше единственное жилье, не доводите до самоубийства, спасите наши жизни, услышьте нас, мы не виноваты, что государство допустило разрушение наших домов, спасите нас, верните нашу жизнь, я тоже хочу улыбаться и отмечать праздники своих детей и внуков, отдайте нам наши дома», — просила женщина.
Текст обращения — оно начинается со слов «Доброе время суток, великий Президент великого государства» — Светлана опубликовала в комментариях во ВКонтакте под одним из постов губернатора Курской области Александра Хинштейна. Он написал в ответ: «Пришлите подробности». Светлана прислала. Глава региона сообщил: «Отдал в работу».
Обращение Светланы к Путину
Голодовка, по словам собеседницы, продлилась две недели. Реакцией на нее стал очередной отказ — власти вновь сообщили, что по закону только один человек может получить сертификат. Семья все же надеется на ответ Хинштейна с вариантами решения проблемы. О намерении лишить себя жизни пока больше не говорит.
Жительница Суджи Наталья владела двумя квартирами на пару с бывшим мужем. После развода в одной проживал муж с новой семьей, во второй — она со своими детьми. Изначально бывшим супругам пообещали по сертификату каждому. Потом выяснилось, что его получит тот, кому ответ из дирекции придет быстрее.
В итоге компенсацию выплатили мужу.
— По нынешним ценам больше, чем «однушка», нам ничего за сумму сертификата не «грозит». Мы две разные семьи, не сможем жить в одной квартире. А так как я имею долю в жилье бывшего мужа, то, получается, свое право на сертификат уже использовала, — говорит Наталья.
До наступления ВСУ на регион Наталья и ее муж работали в Суджанском доме культуры, а после — в ДК имени Неведрова в Курском районе.
— Целиком и полностью отдавая себя творческой жизни, стараясь изо всех сил держать высокую планку, в том числе и нашего многострадального района, мне, естественно, хотелось бы хоть в каких-то вопросах и просьбах быть услышанной, — говорит Наталья.
В аналогичное положение — отказ в получении сертификатов из-за наличия совладельцев — попали, судя по судебным искам и жалобам, которые мы видели, десятки жителей приграничных районов: Суджанского, Глушковского, Хомутовского, Беловского, Кореневского.
История Александра и Сергея: не успели зарегистрировать
У Александра (имя изменено по просьбе собеседника) проблема другая: он построил дом в белгородском селе Логачёвка, но до войны зарегистрировать не успел. В августе семье пришлось уехать из-за обстрелов, в октябре 2022 года власти ввели в селе режим ЧС.
— После этого администрация сказала, что по селу будут ездить сотрудники бюро технической инвентаризации, обмерять дома, у кого они не поставлены на учет. Они сделали замеры, мы оформили дом, — рассказывает Александр.
Затем губернатор региона поручил прокуратуре проверить всех, у кого делали замеры, на мошенничество. Проверка длилась около года, нарушений сотрудники прокуратуры не нашли. В марте семья Александра получила документ, где говорилось, что им положена выплата в семь миллионов.
Денег Александр так и не увидел. Несколько раз ходил на прием к губернатору, но тот ничем не смог помочь. В администрации семье сообщили, что выплаты не положены владельцам, которые зарегистрировали недвижимость после введения ЧС.
Акт осмотра пострадавшего домовладения, уведомление о выплате и последующий отказ в выплате
У семьи был другой дом, причем зарегистрированный, на том же самом участке в Логачёвке. Он тоже разрушен. Но за него они компенсацию получить не могут, потому что у них якобы есть другой дом. А за другой дом получить не могут, потому что он зарегистрирован после введения режима ЧС. Замкнутый круг. Формальная причина — «рекомендация» областного управления казначейства, Минстроя и Минфина РФ, по которой в регионе приостановили выплаты «за одно жилое помещение гражданам, являющимся собственниками нескольких жилых помещений».
Сергей из белгородского села Наумовка до войны жил в частном доме с женой, двумя взрослыми сыновьями и внуками. Изначально у него был небольшой домик, площадью всего 30 квадратных метров. Он узаконил его и начал достраивать.
— Пристроили первый этаж, второй надстроили, потихоньку ковырялись, ковырялись, а тут началось СВО, — рассказывает Сергей.
Легализовать постройку в новом виде семья не успела.
В октябре 2022-го в Наумовке ввели режим ЧС. Уже в 2023 году Сергей обратился в администрацию с просьбой помочь оформить достроенные квадратные метры, но в БТИ сказали, что не поедут проводить замеры — якобы на это «стоит запрет от Гладкова». В реальности запрета на тот момент еще не было, все просто боялись ехать в Наумовку.
Семье удалось найти частного кадастрового инженера, который провел замеры и помог сделать документы. Общая площадь дома составила 123 квадратных метра. Региональные власти предложили семье Сергея три квартиры в поселке Северный недалеко от Белгорода.
— Власти начали обещать: ключи будут завтра — послезавтра. Прошло полгода, ни ключей, ничего. Пошли на прием к министру строительства Белгородской области Оксане Козлитиной. Ее заместитель сказал: «Квартира [одна из трех, которую должны были выдать старшему сыну] продана, квартиры нет. Идите сами по застройщикам, ищите варианты», — рассказывает Сергей.
Семья должна была найти жилье площадью ровно 41 квадратный метр в только в еще строящемся доме (таковы условия программы). Сделать это удалось. Но затем их начали проверять на мошенничество. За два года прокуратура и полиция, утверждает Сергей, 12 раз инициировали различные проверки в отношении его жены, на которую был зарегистрирован дом. Претензии возникли, в частности, из-за того, что часть строения была узаконена после введения режима ЧС. Потом правоохранители начали сомневаться в том, что семья вообще там жила — якобы за электричество платили слишком мало.
— Хозяйство у нас было, пчелы, куры, утки, нутрии. Огород сажали. Сын младший пасеку держал. Я там жил постоянно. Дети, внуки приезжали и часть времени тоже жили, — недоумевает мужчина.
По итогам проверок доказательств мошенничества не нашлось.
Когда Сергей был на приеме у Гладкова, губернатор якобы при нем позвонил министру строительства, рассказывает собеседник. Сказал: мол, посмотрел документы, проверка была, мошенничества не выявили, прекращай мучить людей — и отправил к Козлитиной. Однако начался обстрел, их не пустили, а больше к ней попасть они пока не смогли.
Сейчас Сергей подал в суд на Министерство строительства. Из-за этого, считает собеседник, губернатор отказался принимать их во второй раз.
Между обещаниями и реальностью
Программа жилищных сертификатов для приграничных территорий была запущена в 2023 году после серии обстрелов в Курской и Белгородской областях. По закону претендовать на сертификат — то есть на полное возмещение стоимости жилья, которое можно потратить на покупку либо строительство нового жилья — могут владельцы разрушенных и сильно поврежденных домов, а также жители тех населенных пунктов, в которых была объявлена эвакуация.
В системе хватает юридических пробелов: правила оформления, очередности и признания дольщиков не прописаны в федеральном законе, решения принимают региональные комиссии, на основе региональных нормативных актов.
Какое именно количество людей столкнулось с проблемами получения компенсаций за жилье в приграничье — неизвестно. Однако чуть ли не под каждым постом губернатора Курской области Александра Хинштейна примерно половина комментариев связаны с выплатами беженцам из приграничья. В районных телеграм-чатах, где обсуждают подобные трудности, состоят по несколько тысяч человек. Для примера, в самом большом чате «Суджане — за правду!!!» — 4200 участников.
На октябрь 2025 года (более свежих цифр в открытых источниках нет) власти должны были обеспечить новым жильем 7,7 тысячи жителей, следует из отчета министра строительства Белгородской области Оксаны Козлитиной. По другим данным из официального документа, финансирование одобрили только для 4,8 тысячи белгородцев.
Страницы местных властей в соцсетях также завалены просьбами включить все населенные пункты пострадавших районов в список бескомиссионной выдачи сертификатов — то есть выплачивать людям деньги без оценки жилья комиссией, которая в большинстве случаев даже не может приехать на осмотр из-за запрета на въезд. Наиболее остро эта проблема коснулась жителей Глушковского района, где в список бескомиссионных вошли только населенные пункты, находящиеся не более чем в пяти километрах от границы с Украиной. Выплаты не могут получить целыми поселками.
Власти регионов официально признают наличие «единичных конфликтных случаев», однако отказываются называть их системной проблемой. В частности, в сентябре 2025-го Хинштейн заявлял, что «все выплаты производятся строго по закону», а «при возникновении спорных ситуаций гражданам нужно обращаться в суд».
23 ноября 2025 года на пресс-конференции губернатор Белгородской области Вячеслав Гладков дал комментарий по поводу проблем с однократным ограничением на получение компенсаций. Он ответил на вопрос журналистки «Первого канала», которая обратила внимание на то, что в приграничных населенных пунктах живут большие семьи, и чаще всего для них вторые дома — это «не излишки, а необходимость». Гладков заявил, что все средства для выплат за жилье область получает из федерального бюджета, и из-за «действующих норм» на компенсации за вторые дома эти средства идти не могут. Обнадежить жителей приграничья губернатор не смог.
«Я со многими встречался в первую очередь из Колотиловки, из Графовки, задавали вопросы. Там прямо сложные ситуации в каждой семье. Понимаю, что люди обоснованно задают эти вопросы. По текущему году — мы занимаемся, эти вопросы пока не решены, но точно понимаю, что с 1 января 2026 года второе жилье оплачиваться не будет», — заявил Гладков. К настоящему моменту ситуация не изменилась.
